• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Скромное обаяние академической буржуазии

Булат Назмутдинов, доцент кафедры теории и истории права НИУ ВШЭ – Москва

Недавно я видел сон. Я подошел к дому девушки, в которую был влюблен в семнадцать лет. Поднялся по ступенькам на третий этаж – подъезд в этот раз показался необычайно ухоженным, почти роскошным для обычной уфимской десятиэтажки. Но как только я добрался до цели, вместо знакомой двери я увидел распахнутый офис банка ВТБ. Там были люди, и они меня ждали.

Проснувшись, я предсказуемо сделал несколько выводов, и они меня не обрадовали.

Добро пожаловать в мир, который мы заслужили. Мир деловых людей, тайных переговоров и формальных показателей, спортивных сайтов и новостных лент. Эти люди хорошо разбираются во внутренней политике и знают, как зарабатывать деньги. Не все из них любят риск и хорошую прозу.

Новая жизнь, подарив нам комфорт мелкой буржуазии (курорты, машины, квартиры), изъяла сосредоточенность. Человек, особенно на управленческой должности, превращается в транслятор сигналов: принять, передать, желательно без искажений. Чтобы что-то нормальное написать или придумать, мне нужна реабилитация. В академической жизни это самое страшное: потеря любви к тому, что читаешь и о чем пишешь. Кто-то объясняет это «выгоранием», даже «уязвимостью». Но проблема совсем не в изнанке трудовых отношений. Если нет объяснения, последней цели, ради которой я все это делаю, никакие промежуточные достижения не утолят жажду распада и хаоса, в том числе в форме спокойного существования с надбавками и кредитками.

Современная академия погружается в мир буржуа – со всеми последствиями этого погружения, в том числе и хорошими. Либерализация образования, конкуренция как принцип общения с инсайдерами и аутсайдерами, конкурсы на разных уровнях, система надбавок и поощрений, количественная оценка качественных показателей – эта система превращает университет в пространство внешне цивилизованного рынка, внутри которого может исчезнуть то, что раньше делало приятным общение между не самыми обеспеченными людьми.

Принцип конкуренции, с одной стороны, дает возможность преподавателям Вышки получить достаток и социальный статус не ниже, а часто и выше других представителей российской академии, с другой – рождает то самое умолчание, за которым скрыто желание обрести то, что твой коллега может не получить из-за неинформированности или более низкого социального положения.

Это пронизывает не только сферу управления, но и обычную жизнь преподавателя. Принцип «жизнь за себя» делает возможным защиту собственных интересов под маской борьбы за академические ценности или продвижение университета. Многие временами поступают именно так, автор этой колонки не исключение. Квантификация образования квантифицировала великодушие.

То, от чего ученые отгораживались, стало частью их повседневного опыта. Чем сейчас академия отличается от других сфер, где принципом деятельности является воспроизводство социальной иерархии, максимизация прибыли и признания? Сохранилась ли у университета нравственная автономия? Не становится ли университет временной гаванью, перехватывающей парковкой перед выходом на «настоящую практику» бизнеса?

Мир вокруг нас в некотором смысле еще хуже. Искать вне университета подлинную реальность научной мысли, тактичность, свободу высказывания, отсутствие нелюбимой рутины, внимание к собственной личности еще более странно. Для «академика», не обремененного цепкими пальцами, это мир выживания, чужой власти, безденежья и разочарования. Самые безобидные, гуманитарные случаи во внешнем мире отдают такой плесенью, что академия кажется добрым оазисом. Летом в Москве проходила «выставка Бэнкси». Организаторы повесили огромный баннер на ЦДХ и поставили спонсором МТС. Громкая выставка «протестного уличного художника», оплаченная корпорацией, с огромной ценой за билет, – сама по себе саморазоблачение. Уже в конце лета стало известно, что Бэнкси к ней отношения не имеет, но основной цели организаторы уже добились. Внутри университета подобные случае все же нечасты.

Для радикальных академиков Вышки нравственная ситуация – почти патовая. Но в отличие от короля они могут остаться на месте и победить в своей внутренней партии.