• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
vision

«Сложно представить, кем бы был Кирилл Чмель в контрольной группе, а не под воздействием той интеллектуальной среды, в которой он вырос»

Кирилл Чмель об академических наставниках и пути в науку

О том, почему молодые люди выбирают академическую карьеру, кто и что подталкивает к этому выбору, какую роль играет научный руководитель, рассказывает Кирилл Чмель, младший научный сотрудник Лаборатории сравнительных социальных исследований имени Рональда Франклина Инглхарта, преподаватель Департамента интегрированных коммуникаций факультета коммуникаций, медиа и дизайна.

Кирилл Чмель
Кирилл Чмель
thevyshka.ru

Признаться честно, последнее, о чем я думал, когда выбирал профессию еще в школе, так это перспектива стать ученым. В том социальном окружении, где происходило становление меня как личности, что-либо о существовании социальных наук мало кто вообще знал. Несмотря на то что, по выражению моей школьной учительницы по математике, я сегодня занимаюсь «профессиональной болтологией», уже поступая на «Политологию», я знал, что буду не предпринимателем, не дипломатом, не политиком и уж тем более не болтологом. В этом смысле выбор академической карьеры для меня был схож с покупкой кота в мешке, но за одним исключением: в его ценности я был абсолютно уверен, хоть и не представлял, как выглядит жизнь ученого.

Андрей Мельвиль
Андрей Мельвиль

Переезд из Самары в Москву круто изменил мою жизнь, и это, наверное, самое первое обстоятельство, подтолкнувшее меня к выбору академической карьеры. Именно в Вышке у меня сложился образ той академии, в которой мне захотелось не только задержаться на время обучения, но и стать полноправным членом.

Во-первых, я увидел, что в университете работают молодые научные сотрудники и преподаватели, академические успехи которых до сих пор остаются моим ориентиром. Их преподавательское мастерство было наглядной демонстрацией того, что лекции и семинары могут быть организованы не только по методичкам и учебникам, и меня это очень увлекло. Во-вторых, Вышка, несмотря на отсутствие у меня какого-либо опыта, предлагала одни возможности для интеграции в жизнь академического сообщества за другими, и не воспользоваться ими было бы просто глупо. На втором курсе Андрей Юрьевич Мельвиль в рамках проектной работы организовал такое пространство для обсуждения, в котором каждый участник чувствовал себя равным, не боялся проявить самостоятельность и высказать критические замечания по поводу первых исследований, которые мы вместе проводили. Наконец, социальная значимость и ценность экспертизы сотрудников университета убедила меня в том, что между наукой и работой в башне из слоновой кости нет ничего общего.

Shawn Treier
Shawn Treier
Twitter / Matthew Kerby

По-настоящему я влюбился в науку, когда мир международной академической жизни предстал передо мной не только в виде статей лучших политологов и экономистов, а когда я сам погрузился в него. По окончании первого курса я поехал на летнюю школу Международной ассоциации политической науки (IPSA) по байесовской статистике в Сингапур. Меня поразило то, как много возможностей предоставляется в кампусе Национального университета Сингапура (NUS), где я прожил три недели. Вместе с PhD-студентами из разных стран мы проводили все время если не в аудитории, то в библиотеке, познавая основы этого непростого направления в статистике за очень короткий период времени, буквально обложившись книгами и распечатками конспектов лекций Шона Трайера, нашего инструктора. Конечно, это было безумием: тогда я только-только освоил методы частотной статистики, и вот уже мне приходилось разбираться с моделями, которые я видел впервые. Но само чувство, что, будучи бакалавром Вышки, я этот курс по итогу освоил, внушало достаточно уверенности, чтобы прожить жизнь так, как эти три безумные недели.

В феврале 2017 года я подписал свой первый контракт с Высшей школой экономики. В Лабораторию сравнительных социальных исследований я был принят стажером-исследователем. Не буду скрывать, что самой желанной тогда была страничка на сайте Вышки! Сегодня, ровно 5 лет спустя, я признаю, что она по-прежнему остается для меня чем-то важным, но уже как пространство, напоминающее мне о сделанном и том, что ждет впереди на академическом пути.

Тамара Протасевич
Тамара Протасевич

Сейчас я не могу сказать, выбирал ли я академическую жизнь или это она выбрала меня. Но доверие моим предложениям и идеям, которое я встречал и продолжаю встречать со стороны преподавателей, коллег, а теперь уже и со стороны моих студентов, стало решающим в выборе академического пути.

Оглядываясь назад, я редко о чем-либо жалею, и выбор академической карьеры здесь не является исключением. Это вовсе не значит, что меня в ней все устраивает. Как и не говорит о том, что я никогда не задумывался об альтернативных карьерных перспективах. На моем первом курсе Тамара Анатольевна Протасевич сказала мне в интервью для адаптационного курса: «Нельзя три жизни прожить одномоментно: всяким решениям есть альтернативная стоимость». Иронично, однако, но сейчас мне кажется, что я проживаю как раз три жизни – ученого, преподавателя и порой административного сотрудника.

У меня много идей, чем я мог бы и хотел бы заняться за пределами университета, которые вообще не связаны с образованием. Например, меня давно интересует кураторская деятельность, образование в области искусства и создание такого образовательного продукта, который поставил бы эстетику в один ряд с так называемыми базовыми компетенциями современного гражданина. Не менее интересна мне филантропия, благотворительность и создание такого продукта, который мог бы сделать ее столь же привлекательной и простой для каждого, как открытие брокерского счета. Это та альтернативная стоимость моего выбора академического пути, но я уверен, что и до этого когда-нибудь дойдут руки.

Алексей Макаров
Алексей Макаров
Русская Служба Оценки

Мой академический путь во многом сложился благодаря тем курсам, которые на «Политологии» реализованы кафедрой высшей математики. Если бы не лекции Алексея Алексеевича Макарова и семинары Дарьи Вячеславовны Сальниковой и Ольги Тиграновны Гаспарян, я бы вообще никогда не полюбил то, чем занимаюсь сегодня. Мейнстрим политической науки диктует такие правила, как совершенное владение количественными методами и их применение к объяснению социально-политических процессов. На мой взгляд, знание не существует в отрыве от понимания: если формулу дисперсии можно выучить, то применить ее и проинтерпретировать в отношении к реальным данным можно, лишь поняв, что она означает. У кафедры я научился не только количественным методам, но также азам преподавания и принципам организации учебного процесса, будучи учебным ассистентом.

Кирилл Чмель
Кирилл Чмель

В становлении ученого, как мне кажется, огромную роль играет общение с научным руководителем. То, за что я благодарен всем тем научным руководителям, что были у меня за все время обучения, так это их отношение к курсовым работам и ВКР. Под их руководством я выполнял не учебную работу, а реализовывал исследовательский замысел согласно требованиям к публикациям в авторитетных академических изданиях. Наверное, многие со мной не согласятся, но до момента оценивания отношение к работам студентов должно быть именно таким. Например, под руководством Никиты Юрьевича Савина я научился писать и относиться к тексту не как к инструменту выражения мысли, а как к самому по себе продукту исследовательской деятельности. Работа с правками и постоянная связь с руководителем не только в момент обсуждения идеи, но и на протяжении работы над текстом – это чрезвычайно важно. Сегодня же моим научным руководителем является Израэл Маркес, и работа с ним у меня организована иначе. Наше взаимодействие выходит далеко за рамки работы над диссертацией, что позволяет мне учиться у него академическому ремеслу непрерывно. Диссертация в таком случае становится не самоцелью, а неотъемлемой частью академического развития, которая встраивается в структуру текущих проектов.

Израэл Маркес (слева)
Израэл Маркес (слева)

Свою академическую карьеру сегодня я не представляю без Айгуль Маратовны Климовой. Мне довелось не просто работать вместе с ней в Лаборатории сравнительных социальных исследований, но и каждый день учиться у нее искусству исследований общественного мнения. Так как у меня нет социологического образования, я буквально с нуля благодаря Айгуль выучил самые необходимые навыки методологии выборочного исследования. Как мне кажется, процесс обучения не мог быть таким эффективным, если бы наше сотрудничество не характеризовалось партнерством. В работе с ней я впервые научился доверять коллегам и в полной мере прочувствовал, как важно в академии найти соавтора, коллегу и настоящего друга.

Кто повлиял на меня как на ученого, я не знаю. Я не стал бы заниматься экспериментами в социальных науках, если бы ответил иначе. Иногда кажется, что мне уже сложно представить, кем бы был Кирилл Чмель в контрольной группе, а не под воздействием той интеллектуальной среды, в которой он вырос как научный сотрудник.

Я уверен, что самое сильное влияние на меня оказала мама, которая, к сожалению, уже не прочитает ни одной моей статьи. Рак прервал ее жизнь за год до начала моей академической карьеры, что стало серьезным испытанием для меня, из-за которого я мог прервать обучение в университете. Без поддержки вышкинцев – моих одногруппников, преподавателей и других сотрудников – так бы оно и случилось. Это, бесспорно, повлияло на меня как на ученого и как личность.

Айгуль Климова
Айгуль Климова

Неравенство и социальная политика России стали интересовать меня, когда я задумался, как люди формируют свои взгляды о честном распределении благ. И почему растущее неравенство вместе с низким качеством предоставляемых государственных услуг едва ли меняет отношение людей к властям, чья политика в области перераспределения оказывается неэффективной. 10% самых богатых людей владеют 87% всего богатства страны, в результате чего Россия считается одной из крупнейших экономик мира с высоким уровнем социального неравенства. В то же время многие россияне считают, что такое вопиющее неравенство никогда не может привести к серьезным политическим потрясениям, а в лучшем случае ведет к кухонным разговорам.

Так меня стало интересовать общественное мнение по вопросам неравенства и социальной политики, и фокус сместился с анализа объективных показателей на субъективное восприятие. Получается, что, пока одни живут в богатом регионе и имеют доступ ко всем благам, другие, из бедных регионов, не имеют ничего. Это – неравенство. Но еще хуже, не имея ничего, не догадываться о том, что бедность – это не нормальное состояние дел.

Несмотря на то что неравенство и социальная политика являются довольно хорошо изученными темами, многое в них остается непонятным, когда в уравнение добавляется общественное мнение. Например, многие не понимают, как работает пенсионная система. Некоторые работники пенсионных фондов сами не знают, как баллы конвертируются в итоговый размер пенсии. О том, как знание и осведомленность о существующих механизмах перераспределения могут быть связаны с формированием предпочтений в области социальной политики, я написал первую работу в этой области.

Никита Савин
Никита Савин

Сегодня же меня больше интересует, как знание о неравенстве и ситуации, в которых люди непосредственно с ним сталкиваются, влияют на политические предпочтения и поддержку действующих властей. Об этом я бы хотел написать книгу или серию статей после того, как закончу работу над диссертацией.

Так как неравенством и социальной политикой я занимаюсь совсем недавно, мне еще многое предстоит изучить, чтобы я мог поделиться чем-то действительно интересным. Большинство моих текущих проектов связано с применением экспериментальной методологии к исследованиям общественного мнения. Довольно долгое время мне вообще казалось, что методология интересует меня больше, чем какое-либо тематическое направление в политической науке.

На сегодняшний день результаты, которые я оцениваю как важные и интересные, были получены в двух последних работах по общественному мнению россиян во время пандемии, над которыми мы работали в соавторстве с Айгуль Климовой и Никитой Савиным. Так, в уже опубликованной статье в PLOS One мы показали, что лозунги по спасению жизней других во время пандемии могут вовсе не оказывать какого-либо влияния на согласие граждан с введением жесткой ограничительной политики для предотвращения распространения вируса. В работе над другим исследованием мы обнаружили, что при оценке деятельности властей во время пандемии для россиян роль в первую очередь играет спасение экономики, а не жизней. Получается, что у политиков, которые предотвратили стагнацию и увеличение безработицы несмотря на рост числа заболевших, есть больше шансов быть переизбранными на следующих выборах, чем если бы их меры позволили предотвратить распространение вируса ценой экономического кризиса.

 

15 марта