• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
vision

«Влияние наставничества по ходу академической карьеры только нарастает»

Математик Дмитрий Сироткин о наставничестве, пути молодого учёного и математике

О том, почему молодые люди выбирают академическую карьеру, кто и что подталкивает к этому выбору, какую роль играет научный руководитель, рассказывает Дмитрий Сироткин, научный сотрудник Международной лаборатории статистической и вычислительной геномики.

ЛФМШ

О зайцах и о львах

Начну, пожалуй, с хорошо известного анекдота:

«Сидит заяц на пеньке, что-то пишет. Бежит мимо лиса.

– Что пишешь, заяц?           
– Кандидатскую диссертацию. О том, как зайцы лис едят.      
– Да ты что, косой, где ж ты такое видел? Как ты вообще собираешься её защищать?
– Пойдем на опушку, покажу кое-что...

Через некоторое время заяц опять сидит и что-то пишет. Мимо проходит волк.

– Здорово, что пишешь?     
– Кандидатскую диссертацию. О том, как зайцы едят волков.
– Ну уморил, не бывает такого, чтобы зайцы ели волков! Не защититься тебе!
– Пойдем со мной на опушку, покажу кое-что...»

Потом то же самое повторяется с медведем. Чуть позже – сидит заяц на опушке, дописывает диссертацию, а рядом на огромной куче лисьих, волчьих и медвежьих костей лежит огромный лев».

Мораль: Важна не тема диссертации, а научный руководитель.

Этот, весьма циничный анекдот часто становится прекрасной иллюстрацией к ранним этапам карьеры успешных молодых исследователей. Безусловно, его не следует понимать буквально – вряд ли какой-нибудь диссертационный совет готов будет принять диссертацию по вульпифагии (или, проще говоря, лисоедению). И молодому специалисту не стоит сидеть и ждать своего “льва”, который проведёт его через овраги первых публикаций и буреломы рецензий к сияющим вершинам квартиля Q1. Однако молодому учёному без наставников и опекунов куда как сложнее проложить свой путь в науке.

ЛФМШ

Кто-то, прочитав эти строки, может подумать, что я говорю о каком-то “академическом блате”. Дескать, уцепившись за фалду пиджака уважаемого специалиста, можно вскарабкаться до хорошей позиции, высокого индекса Хирша и достойной зарплаты. Однако, в этом небольшом очерке я хотел бы скорее поговорить о роли учителей разного рода в личностном и профессиональном росте молодого специалиста. Ну а коль уж эта новая рубрика требует некоторой автобиографичности – проиллюстрирую основные тезисы своей, пусть пока весьма короткой биографией.

В английском языке есть ёмкое и не очень приличное слово – аналог русского “что, самый умный тут”? В школьные годы я таким и был – задиристым, самоуверенным, слегка занудливым всезнайкой. Более того, на вышеупомянутый вопрос я мог с полным правом ответить “да” – я действительно побеждал в передаче “Самый умный” (за что мне подарили тяжеленную металлическую статуэтку и корзину витаминок). В школе ученик всё ещё может быть всесторонним специалистом – я участвовал и побеждал во олимпиадах по математике и экономике всероссийского уровня, а ходил – на все подряд, включая философию. Корабль моей будущей академической карьеры вполне мог бы пристать к бакалавриату ВШЭ и РЭШ или зайти на программу НМУ[1]. Однако, начиная с 7 класса за мной следил и мягкой рукой направлял Дмитрий Кузнецов (также известный как ДЮК) – человек, который чуть ли не в одиночку курирует математическое олимпиадное движение в моём родном Нижнем Новгороде из стен Вышки.

Кто-то считает, что будущий жизненный путь человека начинает закладываться после школы. Кто-то считает, что это происходит чуть ли не в годовалом возрасте (и покупает набор развивающих кубиков). Мой жизненный путь начал оформляться в средней школе через олимпиадное движение и поддержку Дмитрия Юрьевича. Вышка не зря уделяет так много внимания олимпиадам, а также подготовке и профориентированию школьников средних и старших классов – именно в этом возрасте, по моему мнению, закладываются первые, пусть и маленькие кирпичики в фундамент профессии человека. Потому я могу быть только благодарен судьбе, что в Нижнем Новгороде был открыт филиал Вышки, что в этом филиале работал (и до сих пор работает) Дмитрий Юрьевич Кузнецов и что это обусловило мой выбор профессии математика.


[1] Независимый московский университет.

Совершим флэшфорвард на несколько лет вперёд. Перед вами молодой долговязый студент, с лица которого уже успели сойти прыщи, но пока что не сошла спесивая усмешка (если что, я описываю себя). Приходит время определяться с жизненным путём ещё конкретнее. Первые курсы в университете самые сложные, но и самые интересные – часто именно тогда, посреди гулянок и тусовок определяется один из трёх возможных жизненных путей молодого математика. Первый – в науку, второй – в разработку ПО и третий – куда угодно подальше от математики. И здесь приходит время “львов” из анекдота – научных руководителей. В кутёжном угаре двадцатилетнего возраста очень легко принять за должное, что с тобой возятся почтенные мужи с учёной степенью – действительно, чем им ещё заниматься? На самом же деле любой (хочу подчеркнуть это особо – любой!) научный руководитель может очень сильно помочь своему подопечному, направив его в нужную сторону. “Нужной стороной” может оказаться хороший диплом, перспективная проектная деятельность, опыт реальной работы в лаборатории или просто обучение в рамках научной деятельности программированию. Разумеется, это потребует отдачи со стороны “зайца” – демотивировать “льва” ленью и пренебрежением очень легко. “Львов” в лесу немного, а вот “зайцев” – полно.

Мне повезло – моим наставником стал Дмитрий Малышев, тридцатилетний на тот момент доктор физ-мат наук. Героически снося мои постоянные срывы дедлайнов, он помог мне найти тему, которая мне по-настоящему нравилась – теория графов. Теория графов – это область математики, занимающая сетями – например соцсетями или сетями, которые образуют города и дороги. Одновременно я начал работать – сначала в лаборатории ТАПРАДЕСС под руководством Ольги Витальевны Починки, а потом в лаборатории ЛАТАС под руководством Валерия Александровича Калягина. Вместе с Дмитрием Сергеевичем я написал несколько научных статей и однажды он, задумчиво смерив меня взглядом, произнёс “Ну в аспирантуре тебе делать нечего – защитишься после магистратуры”.

В компьютерных играх подобные вещи называются “wallhack” – когда вместо блужданий по уровню игрок проходит сквозь стену и оказывается в самом его конце. Мог бы я защититься через полгода после окончания магистратуры без наставника? Нет. Узнал бы я вообще о такой возможности? Вероятно тоже нет. Влияние наставничества по ходу академической карьеры только нарастает с профессиональным ростом молодого специалиста – и по моему мнению, кульминирует именно в заветном моменте получения диплома кандидата наук.

ЛФМШ

Сразу после получения заветного диплома молодой специалист предоставлен сам себе. Раньше его карьерный путь чётко следовал протоптанной до него тысячами учёных тропинке от букваря в детском саду до “кирпича” кандидатской диссертации. После защиты (и обязательного банкета в случае успеха) опереться больше не на что. Более того, во некоторых странах от молодого постдока законодательно требуется “покинуть гнездо” и уехать в какую-нибудь другую лабораторию. В России такая практика пока редка. Тем больше было моё удивление, когда однажды на почту мне пришло письмо от человека с необычной фамилией Щур. Письмо содержало предложение побеседовать на тему переезда в Москву в лабораторию, занимающуюся геномикой. Я тогда понятия не имел что такое геномика, хотя смутно ощущал, что она должна быть как-то связана с биологией. На самом же деле, это раздел генетики, изучающий геном в целом, в частности – как совокупность данных.

В назначенный день я созвонился по Зуму (тогда это было ещё относительной новинкой) с моложавым, слегка лохматым математиком, который представился как Владимир Щур. Через неделю я уже ехал на поезде “Ласточка” с подготовленной лекцией на тему вычислительной сложности алгоритмов. После доклада и полуторочасовой прогулки по Серебяному Бору с Владимиром Львовичем я уехал домой, получив предложение о новой работе и о переезде (в Москву, в Москву, в Москву!). По итогу в сентябре 2020 года я приступил к работе над абсолютно новой для меня теме – к статистической геномике.

Что же влияет на подобные решения – покинуть насиженное место в одном городе и отправиться в неизвестность? Прежде всего – желание попробовать альтернативные пути в науке. Академическая мобильность существует не потому что учёным хочется насладиться видами разных городов и кухнями разных стран. Это – способ кардинально расширить свой опыт в науке, опробовать новые методы и задачи и в конечном итоге стать специалистом, который может говорить на одном “языке” не только с коллегами в своей узкой области, но и с любым другим учёным. Конечно, на каждом новом месте есть человек, который вводит в курс дела и ориентирует новичка в задачах, целях и требованиях. Однако на этом этапе от молодого специалиста уже ожидается высокий уровень самостоятельности – и он сам становится научным руководителем студентов, замыкая тем самым круг академического менторства.

ЛФМШ

Академическая среда – одна из немногих областей, где знания и опыт пока что передаются так же, как и в XIV веке – от мастера к ученику. Цифровизация всё больше размывает этот процесс – научные статьи становятся доступны, справочники – открыты, а курсы – бесплатны. Возможно, когда-нибудь традиция менторства и преемственности в академической среде уйдёт в прошлое. Однако пока этого не произошло, хочется пожелать всем, кто читает эти строки мудрых научных руководителей и/или работящих и умных учеников.

 

10 февраля