• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
vision

Лион Фейхтвангер и Федор Достоевский, Рене Давид и Ян Ларри

Станислав Лем / Полония Калининград

Художественная книга

заведующая кафедрой, профессор кафедры конституционного и административного права факультета права, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права социально-гуманитарного факультета, научный руководитель образовательной программы «Правовое обеспечение предпринимательской деятельности» пермского кампуса НИУ ВШЭ

Чтение для меня – не столько хобби, сколько своего рода фон повседневной жизни, как и для многих моих коллег, наверное. Это то, что развивает, дает основу для общения, принятия решений, творчества. Сейчас ритм профессиональной жизни заставляет больше внимания уделять юридической литературе и эмпирическому материалу (законодательство, судебная и административная практика). С удовольствием обращаюсь к русской религиозной философии и дореволюционной правовой традиции. И конечно, есть художественная литература, под влиянием которой шло мое формирование.

В студенческие годы услышала о Лионе Фейхтвангере (в конце 1970-х и 1980-е годы общение часто сводилось к обсуждению того, кто что читал из русской и зарубежной литературы). Подумалось: ну вот как ничего не знать о творчестве самого читаемого немецкоязычного автора? В библиотеке выдали роман «Успех» (1930) – как оказалось, самый значительный в его творчестве. Уже потом для меня открылись «Безобразная герцогиня» (1923), «Гойя…» (1951), «Испанская баллада» (1955) и почти все другие. Но «Успех» был первым. Это книга о Баварии времен Веймарской республики, о первых шагах нацизма, о культуре того времени. Масштабное произведение, где много персонажей, событий, скрупулезно выписанных деталей. По сути, Л. Фейхтвангер ответил на вопрос, как в центре цивилизованной Европы смог возникнуть варварский режим. В книге есть ирония и сатира (особенно когда речь о Руперте Кутцнере, под именем которого выведен Гитлер). Есть любовь, искреннее и даже какое-то отчаянное стремление к справедливости и правде. Читать было непросто (больше семисот страниц, и прочитать от начала до конца – уже подвиг, достойный самоуважения!), но и не читать невозможно. В романе нет предвзятости, хорошее и плохое завязано крепким узлом исторических событий. Когда прочитала, показалось, что я в свои 18 лет повзрослела, что ли. Эта книга дала на долгие годы понимание того, что жизнь неоднозначна, в ней всегда есть место и горю, и радости, и что даже в трагических событиях важно иметь устойчивую веру в Успех. Состояние, в котором я пребывала после прочтения «Успеха», накрепко закрепило во мне абсолютное желание вставать при любом падении. Вставать и двигаться дальше…

Это сложное произведение, но если рекомендовать «Успех» Лиона Фейхтвангера, то, наверное, молодым талантливым людям с характером, которым предстоит выстраивать свою жизнь самостоятельно. Книга помогает изначально сформировать ценностные ориентиры не просто успешного, но думающего и чувствующего Человека.

Лион Фейхтвангер
Лион Фейхтвангер
ВК / Библиотека «Батенинская» ЦБС Выборгского района

руководитель Центра «Бизнес-инкубатор», доцент департамента менеджмента факультета экономики, менеджмента и бизнес-информатики пермского кампуса НИУ ВШЭ

Когда меня попросили дать интервью о значимых для меня книгах, которые оказали на меня определенное влияние как в личном, так и академическом плане, первой реакцией было что-то в духе словарного запаса Эллочки-людоедки… Ведь, если говорить честно, в последнее время я не очень-то могу позволить себе любить читать (в классическом понимании этого процесса). Более того, на рубеже 21-го года профессорско-преподавательской деятельности заработала своего рода аллергию на «очень много лишних букв», особенно когда их сочетание образует нечто в роде «уже было», «ясно-понятно», «ну такое», каким бы бестселлерным оно ни было. Плюс к тому, поначалу слепой литературный обзор в период продолжительного поиска научной новизны для написания достойной диссертации, тему которой я меняла аж три раза, повлек за собой прочтение в разы больше необходимого количества «важных и нужных» работ и еще сильнее усугубил упомянутую профдеформацию. В сухом остатке: в мой список для чтения сейчас попадает либо то, что имеет статус «обязательно к прочтению», либо то, что цепляет с самой первой страницы и/или сразу повышает уровень дофамина.

В детстве я очень любила сказки! У нас была вся серия пластинок «Сказка за сказкой» и полная коллекция «Сказок народов мира» из 10 томов. Среди особенно запомнившихся есть одна шведская сказка «Гвоздь из родного дома», в которой мальчик-путешественник помогал всем встретившимся на его пути, спасая различные ситуации при помощи своего гвоздя (например, чинил отвалившееся колесо у телеги, на которой крестьянин ехал к кузнецу, и т.д.), а в благодарность не просил ничего, кроме как обучить его их профессии. Возможно, именно благодаря этой сказке я всегда считала и считаю приверженность long-life-learning-by-doing (непрерывное обучение на практике. – Ред.) ключевым навыком, способствующим саморазвитию и самосовершенствованию.

В юношеские годы на мои литературные предпочтения значительное влияние оказала школа с углубленным изучением иностранных языков, вследствие чего домашнюю библиотеку пополняли произведения преимущественно английских авторов. Чаще всего я перечитывала книги двух Чарльзов – Лютвиджа Додсона (он же Льюис Кэрролл) и Диккенса. Именно в них можно найти всегда актуальное иронично-философское отношение даже к самым трудноразрешимым проблемам в жизни. В память также врезались многие произведения Шекспира, поскольку сильное впечатление часто производила смысловая разница между переводами (например, Пастернака и Маршака) и своим собственным восприятием оригинала.

Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл
LiveLib
Агарин Ефим Владимирович

приглашенный специалист департамента социальных наук факультета гуманитарных наук нижегородского кампуса НИУ ВШЭ

Оказалось, что это очень сложный вопрос. Я назову две книги. Банально, но первая – это «Братья Карамазовы» (1880) Федора Достоевского. Особой истории нет, кто посоветовал – не знаю, книга и так на слуху. Долго откладывал ее прочтение и до этого прочитал почти всего Достоевского. Читал уже во взрослом возрасте, в 22 года. Книга нравится за то, что является путеводителем по безднам человеческой души, рассказывает о ее болезненной противоречивости, показывает явно и неприкрыто зло, гиперболизируя его, через страдание и боль автор и читатель переживают своеобразный катарсис, что как бы на противоходе рождает положительное впечатление. Собственно, описанными особенностями я бы и объяснил ее актуальность. Рекомендовал бы всем, кто искренне не боится взглянуть в зеркало. Насчет того, менялось ли восприятие книги, – не уверен, но кажется, что нет.

Вторая – «Солярис» (1961) Станислава Лема. Для меня она связана неразрывно с одноименным фильмом Андрея Тарковского. Хотя идеи автора и режиссера противоречат довольно часто, я сейчас уже не могу четко разделить впечатления от фильма и книги. Впервые услышал о книге от своего преподавателя философии И.В. Фролова, тоже в сравнительно позднем возрасте – в 19 лет. Люблю книгу за то, как автор использовал жанр научной фантастики для того, чтобы попытаться дать ответы на общие философские вопросы: что такое человек? что является его особенностью? что такое совесть? как человек должен вести себя в «нечеловеческих» (непривычных) условиях? Так бы я и описал актуальность книги. Так как книга легкая, короткая и понятная, то рекомендовал бы всем. Мое восприятие книги менялось: если в 19 лет меня больше занимали любовная и научно-фантастическая темы, то позднее (лет в 24–25) важнее стали казаться философские вопросы, только тогда (запоздало) я и смог оценить книгу по достоинству.

Станислав Лем
Станислав Лем
Полония Калининград

Академическая книга

Ирина Михеева

Период моего становления как исследователя, ученого пришелся на 1990-е годы, когда все перевернулось немного с ног на голову. Поиск себя был трансформирован в поиск для себя средств к существованию. Многие стояли на распутье, и легких путей не предвиделось. Конечно, и у меня был период раздумий, что делать дальше, куда двигаться. В это время по счастливой случайности мне в руки попала книга Рене Давида «Основные правовые системы современности» (1967). Именно она и стала для меня импульсом в профессиональной деятельности. Дело даже не в том, что эта книга имеет мировую известность, издана на многих языках и во многих странах, содержит огромный фактический материал. Просто она написана очень понятно (даже не для юриста) и читается так, будто разговариваешь с заинтересованным именно в тебе умным учителем. Во всяком случае, у меня так получилось ее воспринять! «Основные правовые системы современности» не защищена от критики и, возможно, не является безупречной. Тем не менее именно эта работа Р. Давида, которую сегодня считают «книгой книг», оказалась судьбоносной для определения моей специальности много лет назад, показав всю изящность и красоту права, причем за рамками одной страны. Захотелось понять, что же в праве и науке о праве может объединять целые народы; в чем сходство и различие права разных государств; может ли право быть устойчивой основой взаимодействия в масштабах мира и что для этого нужно. На эти вопросы я и сегодня ищу ответы, когда изучаю те или иные правовые явления. В книге Р. Давида преподнесен урок концептуального восприятия юридической действительности, системности и логики. Это то, что всегда хотелось постичь… Эта книга и сейчас хранится в моей библиотеке на почетном месте.

Карина Аленина

Если же говорить о какой-то конкретной книге, которая не только оказала влияние, но и наилучшим образом описывает становление меня как ученого, то первыми на ум приходят «Необыкновенные приключения Карика и Вали» (1937) Яна Ларри – именно такой маленькой, но смелой «букашкой» в новом и незнакомом мире, полном как приключений, так и опасностей, я себя и ощущала в начале своего академического пути и до сих пор ощущаю в некоторых научных направлениях и дисциплинарных сферах. Эта книга также о самых ценных для меня человеческих качествах – преданной дружбе, готовности к самопожертвованию и взаимовыручке. А еще в ней скрыто предупреждение о том, что может таить в себе научный прогресс, и, наверное, поэтому с момента ее прочтения я внимательно слежу за новациями, прорывными технологиями, инновационными идеями в различных сферах, что сейчас, несомненно, помогает мне в работе руководителем Бизнес-инкубатора пермской Вышки, ментором предакселерационных и акселерационных программ, трекером[1] стартап-проектов.

В 1990-е годы стало модным изучать экономику (со всеми вытекающими библиографическими списками), и благодаря этому тренду в моем дипломе о высшем образовании, как и у многих в начале 2000-х, красуется гордая запись «экономист». Однако мне в дополнение к популярной специальности повезло попасть в первый набор на диковинную в то время специализацию «Международный бизнес» и подписаться под необходимостью изучения основополагающих иностранных работ по международному бизнесу, менеджменту и маркетингу, причем зачастую на языке оригинала. Самым любимым автором тогда был Филип Котлер (и не только потому, что его книги одними из первых были переведены на русский язык), поэтому, когда появилась возможность увидеть его выступление вживую и даже пообщаться лично, я не задумываясь записалась на Бизнес-форум, состоявшийся в 2014 году в Москве. Там я еще раз убедилась, что, во-первых, ничто не заменит живого общения, а главное, что существуют люди-энциклопедии, знания которых невозможно перевести ни в какую знаковую систему.


[1] Трекер – специалист, отвечающий за организационную поддержку команды стартапа в рамках процесса акселерации. Основной задачей трекера является обеспечение процесса трекинга бизнеса: помочь решать проблемы, мешающие эффективной работе или масштабированию проекта, а также вывести проект на стадию получения стабильно высокой прибыли (прим. ред.).

Герман Гессе
Герман Гессе
РЕВИЗОР.РУ

Ефим Агарин

Я захотел стать историком в 9-м классе, и вряд ли тут сыграли роль именно книги, как это ни парадоксально. Если только учебники. Но я скажу о художественных книгах (опять о двух – простите, не определился), которые повлияли на меня в этом ключе. Герман Гессе «Игра в бисер» (1943). Книга поставила под сомнение мое представление о том, что наука – самое главное, что наука должна быть ради науки, что ученый должен отстраниться от реальности. В общем, повлияла в антисциентистском ключе. Наверное, любому гуманитарию бывает полезно об этом поразмышлять, даже для того, чтобы прийти к противоположным выводам. Вторая – «Трудно быть богом» (1964) братьев Стругацких. Во-первых, книга об историках. Во-вторых, об их отношении к объекту (предмету), который они изучают. Меня покорило то, что авторы ставят вопросы о том, должен ли историк быть отстранен (и насколько) от той реальности, которую изучает; оправданно ли это отстранение вообще; к чему это может привести. В целом это своего рода вечные и по-прежнему актуальные вопросы для истории как научной дисциплины.

 

Книги и студенты

Ирина Михеева

На занятиях, как правило, разбираем не конкретную книгу, а тот или иной казус или теоретическую конструкцию. Иллюстрациями чаще всего становятся и научные статьи солидных ученых, где о нешуточных страстях научных битв можно судить уже по названиям. Например, Александр Боннер «Вы хоть понимаете, что вы натворили?» (о ликвидации Высшего арбитражного суда); Владимир Сырых «Не может быть» – основной аргумент оппонентов образовательного права; Александр Черданцев «Интегративное недопонимание права» (о теории интегративного правопонимания). Эти и другие научные статьи моих замечательных коллег-учителей позволяют понять, что наука – отнюдь не сухая теория. Это жизнь, энергия, надежды и разочарования, а самое главное – это серьезный, порой тяжелый труд… в удовольствие!

Если же говорить о книге, то чаще всего во время занятий обращаюсь к работе Юрия Тихомирова «Теория компетенции» (2001). Для этого много поводов дает наша действительность, необходимость развития науки о праве, да и неординарная личность Юрия Александровича как ученого. Он обладает удивительным даром – своей мыслью, как прожектором, осветить направление движения для поколений ученых-правоведов. Например, только сегодня всерьез государственное управление озаботилось поведенческими аспектами, а в написанной еще в 2001 году «Теории компетенции» говорится о поведенческом факторе на публичной службе. В науке сложно идет принятие идеи нормотворческого усмотрения, и где же искать поддержку? Ну да, в «Теории компетенции» целый параграф об этом! То же о международной правосубъектности государства; о публичных интересах и институтах; о самых сложных во всем мире спорах о компетенции и многом другом. Удивительно, но сформулированные в этой книге (как, пожалуй, и в других книгах Ю.А. Тихомирова) идеи не устаревают. Наверное, именно в этом особенность классики. Здесь можно найти основу для исследования практически любой актуальной сегодня проблематики публичного права. На примере этой книги учишься юридической аргументации и академическому стилю, порой прямолинейному до жесткости и не всегда удобному, но правдивому и абсолютно свободному от подтасовок.

Юрий Тихомиров
Юрий Тихомиров
Государственная Дума

Карина Аленина

После вуза, когда я только начинала свою преподавательскую деятельность в Вышке, мне посчастливилось, без ложной скромности, оказаться у истоков становления дисциплины «Сравнительный менеджмент» в российских вузах. Очень благодарна за наставничество Сергею Филоновичу, в соавторстве с которым в 2003 году вышла первая для меня серьезная публикация – «Сравнительный менеджмент. Хрестоматия», которая из-за отсутствия в то время каких-либо альтернатив активно использовалась в качестве основной литературы в рамках учебного курса. Именно тогда я гордо перешла из статуса «только читатель» на сторону «почти писатель», где нашла свои «печеньки».

Впоследствии в роли преподавателя я сменила немало дисциплин, и в моем авторстве и соавторстве вышло достаточное количество публикаций, среди которых и УМК, и монографии, и статьи, и даже посты.

Сейчас на занятиях для разбора со студентами я предпочитаю подбирать источники и форматы подачи информации, прислушиваясь к их мнению: что интересно именно им, что их цепляет, что они лучше воспринимают и почему. Неудивительно, что часто они сами становятся источниками важной, нужной, интересной, а главное, актуальной информации для меня.

Однако во что я, безусловно, продолжаю вмешиваться и давить своим авторитетным мнением как научный руководитель – это в рекомендованный список основной литературы при написании курсовых и дипломов, а при написании работы учу ссылаться на первоисточники, искать самое первое упоминание предмета исследования, доходить до суть проблемы, выстраивать логичную причинно-следственную связь, формулировать правильно и проверять свои гипотезы, ставить перспективные задачи и искать их эффективные решения, обстоятельно обосновывая свою точку зрения. А для всего этого приходится очень много читать!

16 июня